Как стать лучше за 100 дней

Можно ли изменить свою жизнь всего за три месяца? Вот ещё одна очень простая к применению инструкция к действию, которая улучшит вашу жизнь и приведет в порядок вас и ваши мысли. Мы знаем, что в мире все взаимосвязано и если вы сдадитесь опустив голову, ссутулитесь, то сразу наградите себя неуверенностью и депрессией. Однако стоит даже в плохом настроении поднять голову повыше, расправить плечи и улыбнуться солнцу, как вокруг все меняется!

Итак, вот 8 очень простых к применению советов, как стать лучше за 100 дней:

1. Подберите толстую книгу, которую вы до сих пор так и не решились прочесть, однако всегда очень хотели. Прочитайте ее за 100 дней от начала до конца. Чтобы вам было проще — разделите количество страниц в книге на 100 дней и вы узнаете, сколько необходимо прочесть в день.

2. Познавайте каждый день что-нибудь новое. К примеру, узнайте все о городе, какой-нибудь далекой страны, откройте для себя понравившейся вам породы собак, и так далее в таком духе. Вечером можете обдумать в голове все то новое, что вы узнали за прошедший день, взять словарь и выучить новое слово.

3. Воплотите, наконец-то, совет, о котором говорят психологи всех стран и абсолютно разных взглядов — выпишите на бумаге от 5 до 10 вещей, за которые вы благодарны в своей жизни каждый день.

4. Прекратите жаловаться в эти 100 дней. Плохие мысли ведут к плохим результатам. Всякий раз, когда вам захочется пожаловаться, старайтесь останавливать себя.

5. В последующие 100 дней пишите в специальную тетрадь «Утренние страницы» — простой поток мыслей по утрам, который вы будете записывать. Это должно быть первым, что вы будете делать после того, как проснулись.

6. На протяжении 100 дней выделите хотя бы 1 час в день для поиска или создания источника пассивного или активного дохода.

7. Регулярно занимайтесь спортом, прыгайте на скакалке, как минимум.

8. В эти 100 дней старайтесь обращать свое внимание на мысли, слова и образы того, кем вы желаете стать и чего хотите достичь.И ещё, чтобы не сдаться и не бросить взятые на себя новые обязательства — заключите с собой публичный договор, где в случае, если вы пропустите хоть один из пунктов — отдать, например жене, некоторую небольшую, но существенную для вас сумму (к примеру $100). Страх потерять эту сумму будет мотивировать вас продолжать меняться все эти 100 дней! Удачи Вам!

4 недели, которые полностью поменяют вашу жизнь

Неделя 1.

Ранний подъем, около 6 утра. Тут же появляется время для себя, которого никогда не хватает в течение дня. Следствие — тишина и покой, можно не отвлекаясь заниматься своими делами, пока домашние спят. Это идеальное время для утренних практик, для настройки тела на то чтобы прожить этот день на 100%.
Лень, нежелание рано вставать — это совсем не показатель усталости. Для меня это показатель того, что не хочется жить свою жизнь. Зачем вставать из постели — там снова хмурое утро, метро, пробки, работа… Вот если бы первой мыслью было «скорей бы утро — новый день!»? Согласитесь, вряд ли с таким ощущением ранний подъем будет проблемой. Так вот, оказывается, работает это в обе стороны. Жизнь играет всеми красками и искрится — будете легко вскакивать по утрам. Или… Будете легко вскакивать по утрам — и жизнь заискрится!

Облегченное питание. Для грядущих перемен нам потребуется колоссальный объем энегрии. Вероятно, сейчас она расходуется на то, чтобы поддерживать наш организм в нормальном, функционирующем состоянии, вопреки влиянию алкоголя, сигарет, тяжелой жирной пищи, выпечки, сладкого… У каждого есть свой список этих слабостей, нужное подчеркнуть. Точнее, вычеркнуть. Вы можете сами выбрать тот вид питания, который вам кажется правильным. Я верю в вегетарианство и сырую еду. Но одно знаю точно: алкоголь, чипсы, сладкие газировки, полуфабрикаты, джанк-фуд не вписываются ни в одну концепцию здорового питания. Поэтому все это — исключить. Порции — уменьшить, и не наедаться перед сном. В остальном — слушать свой организм или диетолога. Самое главное — не нагружать себя сверхзадачами по выведению и перевариванию токсинов. Наоборот, стоит максимально облегчить его участь, кормить легкой, здоровой, вкусной пищей. Ему будет счастье, а вам — энергия для действий.

Спорт. Это мое любимое и самое обязательное. Не устану повторять — тонус и здоровье физического тела — обязательное условие для здоровья духовного. А движение, как известно — жизнь. Так вот, чтобы пробудить жизнь (и дух) в уставшем теле, надо его расшевелить! Любым подходящим вам способом. Мои варианты — йога, бег и танцы. Старайтесь каждый день двигаться больше, в любом виде: плясать перед зеркалом, собираясь на работу; отказаться от лифта и ходить по лестнице; устраивать полноценный воркаут в спортзале, не важно.

Неделя 2. Чистка пространства, дел и окружения.

Чистка пространства. Выбрасываем все! Запихнуть на антресоли — не считается. Наводим порядок во всех углах, на всех столах, во всех шкафах, во всех местах. Подумайте — каждая вещь в вашем доме забирает не только кусочек места, но и кусочек вашей энергии. Каждая, даже самая маленькая! Она того стоит? Я в свое время так увлеклась этим методом, что вынесла на помойку почти все свои вещи. Оставляйте только действительно полезные и нужные вещи, вещи которые вас радуют, которые вдохновляют, которые вы любите. Тонкий момент — если вы до сих пор храните мишку, которого подарил любимый на 14 февраля 1998 года, а с любимым давно расстались — таким «позитивным» воспоминаниям не место рядом с вами. Избавляйтесь, не думая! Увидите — дышать станет легче. Особенно если вытереть везде пыль и помыть пол.
Чистка дел и обязательств. Вспомните, сколько лет вы собираетесь подучить английский. А сколько обещаете заехать в Ново-Гадюкино к тете Маше? А сколько пунктов из предновогоднего плана вы годами переносите в каждый свежий список? Вспомните все подобные обещания, данные себе и другим. И решите, что с ними делать. Вариантов, собственно, два: (1) сделать, (2) отказаться от них насовсем, навечно вычеркнуть из вашего списка. Но если не можете вычеркнуть тетю Машу — езжайте прямо завтра. Делайте дела, вместо того чтобы таскать за собой груз ответственности и неудовлетворенности собой же.

Чистка окружения. Закончить все отношения, которые тянут вас назад, ввергают в депрессию. Отказаться от общения с теми, кто вечно критикует и вечно всем недоволен. С теми, с кем не осталось ничего общего. С теми, у кого нечему научиться. И научиться уходить, научиться говорить «нет». Разрешить себе быть «неблагодарной», «невоспитанной», «сумасшедшей», «стервой» — если такова цена свободы. Исключение — родители. С ними, на мой взгляд, нужно отношения налаживать. Как бы тяжело это не было.

Неделя 3. Планы, цели и мечты.

Записывать и выполнять планы. У нас же как раз остался список дел с предыдущей недели. Как он вам? Вызывает радость, энтузиазм и желание немедленно засучить рукава? Если нет, возможно, стоит вычеркнуть из него еще несколько пунктов. Или — выполнить их, и затем вычеркнуть. В обоих случая вас ждет прилив сил и желания жить. А еще — дописать то, что заставляет все внутри замирать в предвкушении. Вспомнить, что вы любите, или любили когда-то. Не забывайте планировать не только работу и деньги, но и отдых, время с друзьями и любимыми, время на себя (этот пункт вечно все забывают). Нужно написать такой план, который захочется выполнить, от которого будут дрожать коленки и чесаться руки. Все — одновременно. Написать из своей жизни книгу, которую вам самим было бы интересно прочитать. А уже к этой книге добавить конкретные сроки и конкретные шаги.

Список невероятностей. Одно из самых любимых моих упражнений. Упражняюсь в нем до сих пор, и с каждым разом все наглее становлюсь (хотя казалось бы, куда уже?). Заключается оно вот в чем: написать список своих мечт, которые не сбудутся никогда. Ну, таких крутых и настолько запредельных, что в их исполнение не верится от слова совсем. К ним можно отнести мировое господство и желание подняться на Эверест (а вам уже 89 лет). Отключайте критика и представьте, что все возможности мира у ваших ног, надо только щелкнуть пальцами. . Есть время, деньги, любые нужные связи, есть все таланты которые нужны. Чего бы бы хотели? К слову, мой первый список несбыточного, написанный в феврале 2014 года, на сегодняшний момент сбылся целиком. И мне до сих пор смешно от того, насколько скромные делания мне тогда казались «невероятностями».
Планировать ежедневно. Каждый вечер писать план на следующий день. Короткий, примерный, какой угодно — но план должен быть. И с вечера — это важно. Даже если на следующий день вы ни разу не вспомните про существование этого плана, ваша производительность повысится в разы. Проверено! И еще: не забывайте заглядывать в глобальный план и задавать себе вопрос — туда ли вы движетесь? А куда? А движетесь ли вы вообще куда-нибудь? А почему?

Неделя 4. Расширяем границы.

Попробовать жить иначе. В самых что ни на есть мелочах. Пойти на работу новой дорогой. Зайти в незнакомое кафе или в очень дорогой магазин. Попробовать новый вид спорта. Попробовать делать то, что вы никогда не делали. Каждый день, занимаясь привычными делами, спрашивать себя — что прямо сейчас я могу сделать немного иначе? Нужно создать у себя привычку пробовать новое, постепенно уходить с проторенных троп.
Выходить из зоны комфорта. Конечно, все предыдущие пункты, если вы и правда их выполнили — уже неслабый выход из зоны комфорта. Но здесь мы пойдем дальше, посмотрим в глаза своим страхам. И не только посмотрим, но и сразимся с ними. Тут я сторонник радикальных методов. Боитесь высоты? Идем прыгать с парашютом. Боитесь шефа — идем к шефу со свежими рацпредложениями. Боитесь незнакомых компаний — вперед на вечеринку, в незнакомую компанию. И в одиночестве, чтобы не прятаться за разговорами с подружкой/приятелем. И учимся в таких вот полевых условиях.

Отдыхать. А вы как думали — только работать? Только отдых с обязательным выходом из дома, обязательным отключением интернета, и обязательно в одиночестве. И обязательной (и честной!) обратной связью самому себе. Что это было? Как все прошло, какие изменения произошли? И как жить дальше, после всего этого?

что же будет если всегда говорить правду?

Люди перестанут разговаривать с вами
Если вы начали говорить правду, приготовьтесь к тому, что некоторые люди перестанут с вами разговаривать. Это могут быть члены вашей семьи, ваши друзья, ваши коллеги и ваши инвесторы. Приготовьтесь к тому, что ваше окружение кардинально изменится и это касается как реальных людей, так и ваших «друзей» в социальных сетях.

Когда говоришь правду, сложно кого-то не обидеть. Но также известно, что обижаются только те, кому это выгодно. Если человек сам честен с собой, его очень сложно обидеть. У него можно вызвать лишь недоумение своим поступком.

Люди могу могут подумать, что вы решили свести счеты с жизнью
Представьте себе, что будет, если вы начнете писать своей ленте только правду? Скорее всего, если день выдался тяжелый, каждый пост будет напоминать предсмертную записку или в нем будут явно читаться признаки маникально-депрессивного психоза.

Люди начнут думать, что вы сошли с ума
Читая ваши записи или общаясь лично с вами у многих начнет возникать вполне естественный вопрос:«Вы сошли с ума?!» Вполне возможно, что они начнут задавать этот вопрос вашим друзьям или близким и интересоваться вашим общим психическим состоянием. Кто-то может учтиво посоветовать хорошего психоаналитика.

Люди начнут пугаться
Люди начнут вешать на вас ярлыки. Кто-то скажет, что вы просто пытаетесь выделиться среди толпы и быть «не таким, как все» (городской сумасшедший или сумасшедший гений — кто станет разбираться?). Кто-то назовет выскочкой. Говорить правду — поведение не совсем естественное для современных Homo sapiens, и никто не любит, когда на корпоративном собрании кто-то встает и начинает говорить правду о том, что не так. Вообще мало кто любит, когда говорят правду о заведомо неудачных вещах.

Люди начнут находить вас забавным
После того, как окружающие привыкнут к вашим высказыванием, некоторые даже найдут вас забавным и люди начнут потихоньку возвращаться к вам. Им будет интересно, что на этот раз вычудит этот сумасшедший? И, что самое главное, они будут уверенны в 100% правдивости написанного или сказанного вами. Вы станете для них чуть ли не единственным источником новостей «без цензуры». Вы станете чем-то вроде сериала, от которого сложно оторваться, только круче.

Люди начнут доверять вашим советам
После стадии привыкания и прикипания, люди начнут доверять вам. Потому что они будут точно знать, что вы скажете им правду, а не напоете на ушко красивые истории только для того, чтобы продать что-то. Они могут не любить вас, они могут даже опасаться вас, но за советом придут все равно. Вы можете стать чем-то вроде последней инстанции, царем Соломоном в своем поселении.

Вы станете свободным
И последняя, самая приятная стадия — вы станете свободными от своей золотой клетки собственного бренда и построите себе новый бренд, у которого не будет границ. Если раньше, вы не говорили, что вам действительно нравилось или что вы действительно думали по тому или иному поводу из-за того, что боялись кому-то не угодить или потерять друзей, то теперь вы смело сможете говорить то, что действительно думаете. Потому что рядом будут люди, которым вы нравитесь именно из-за своих личных предпочтений, а не потому, что вы соглашаетесь с ними только для того, чтобы угодить.

И вам обязательно станет легче, потому что теперь не нужно будет следить за тем, что вы написали, или за тем, что одели, или за тем, с кем вы теперь появляетесь на фотографиях. Вы — это вы. И рядом с вами те люди, которые любят вас, ценят вас и доверяют вам именно из-за этого.

Не стоит путать честность с откровенным хамством и грубостью. Эта свобода совсем не означает, что вы можете говорить гадости направо и налево. Эта свобода означает то, что теперь вы можете построить свой личный бренд на доверии, сделать самого себя только лучше и научиться нести ответственность за сказанное.

soul

Предлагаю вам посмотреть эти красивые и интересные видео.

Сделайте на полный экран и наслаждайтесь :)

Для тебя хоть тысячу раз подряд!

Я редко пишу рецензии на книги, но это произведение я не смогла обойти стороной. Я прочитала его за сутки и на одном дыхании. Чужой для меня мир полностью завладел моим вниманием.

Роман "Бегущий за ветром"-это история о дружбе, преданности, предательстве и искуплении. И все эти события происходят на фоне ужасающей войны. Любая война-это ужас, воплотившийся кошмар каждого человека. Пускай история и выдумана автором, но война-нет. Она была и до сих пор есть в памяти людей. И те трагические события в период войны действительно происходили. 

О таком стоит почитать. Пусть и местами гадко, неприятно и порой хочется просто отложить книгу и посмотреть добрый, веселый фильм, но ты прикован и все твое внимание сосредоточено только на судьбе героев.

Всю ночь после прочтения я не могла заснуть. Много размышляла. Можно сколько угодно осуждать главного героя книги, но далеко не каждый поступил бы иначе на его месте. Я прекрасно поняла мысли и чувства этого юного мальчика. Поняла, но все же не приняла это. До последнего надеялась, что он найдет в себе смелость и предотвратит те ужасные события или хотя бы не будет вести себя так отталкивающе после произошедшего. В любом случае мы сами порождаем своих демонов, а вот изгнать их не у всех хватает сил.

В моей памяти надолго останется образ мальчика, который до последнего был верен тому, кого любил и который на простую детскую просьбу без раздумий и с сияющей улыбкой ответил: 

"Для тебя хоть тысячу раз подряд!"

Правила этикета: ТОП-11 РАСПРОСТРАНЁННЫХ ОШИБОК

1. ЗОНТ НИКОГДА НЕ СУШИТСЯ в раскрытом состоянии – ни в офисе, ни в гостях. Его нужно сложить и поставить в специальную подставку или повесить.

2. СУМКУ НЕЛЬЗЯ ставить на колени или на свой стул. Маленькую нарядную сумочку, клатч можно положить на стол, объемную сумку повесить на спинку стула, или поставить на пол, если нет специального стульчика (такие часто подают в ресторанах). Портфель ставят на пол.

3. ЦЕЛЛОФАНОВЫЕ ПАКЕТЫ допустимы только по возвращении из супермаркета, также как и бумажные фирменные пакеты из бутиков. Носить их потом с собой в качестве сумки – жлобство.

4. МУЖЧИНА НИКОГДА не носит женскую сумку. И женское пальто он берет только для того, чтобы донести до раздевалки.

5. ДОМАШНЯЯ ОДЕЖДА – это брюки и свитер, удобные, но имеющие приличный вид. Халат, пижама предназначены, чтобы утром дойти до ванной, а вечером – из ванной в спальню.

6. С ТОГО МОМЕНТА, КАК РЕБЕНОК поселяется в отдельной комнате, приучитесь стучать, заходя к нему. Тогда и он будет поступать так же, прежде чем войти в вашу спальню.

7. ЖЕНЩИНА МОЖЕТ не снимать в помещении шляпу и перчатки, но не шапку и варежки.

8. ПРАВИЛА ОПЛАТЫ заказа в ресторане: если вы произносите фразу: «Я вас приглашаю», - это значит, вы платите. Если женщина приглашает делового партнера в ресторан, платит она. Другая формулировка: «А давайте сходим в ресторан», - в этом случае каждый платит за себя, и только если мужчина сам предлагает заплатить за женщину, она может согласиться.

9. МУЖЧИНА ВСЕГДА первым входит в лифт, но выходит первым тот, кто ближе к двери.

10. В АВТОМОБИЛЕ наиболее престижным считается место позади водителя, его занимает женщина, мужчина садится рядом с ней. Если мужчина сидит за рулем, женщине тоже предпочтительнее занять место за его спиной. Однако, где бы вы не сидели, мужчина должен открыть перед вами дверцу и помочь выйти. В деловом этикете в последнее время мужчины все чаще нарушают эту норму, пользуясь девизом феминисток: «В бизнесе нет женщин и мужчин».

11. ГОВОРИТЬ ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ о том, что вы сидите на диете – дурной тон. Тем более нельзя под этим предлогом отказываться от блюд, предложенных гостеприимной хозяйкой. Обязательно похвалите ее кулинарные таланты, при этом вы можете ничего не есть. Также следует поступать с алкоголем. Почему вам нельзя пить – это ваши проблемы. Попросите белого сухого вина и слегка пригубите.

Корабли-призраки

Корабли-призраки, или фантомы, являются частью легенд, передаваемых от одного моряка другому на протяжении многих сотен лет. Такие корабли, говорят, появляются на горизонте, чтобы так же быстро и исчезнуть. Многие корабли-фантомы описываются как покинутые при странных обстоятельствах судна.

1. Октавиус 

Хотя корабль считается легендой, история Октавиуса остается одной из самых знаменитых. В 1775 г китобойное судно Геральд натолкнулось на корабль Октавиус, бесцельно плывущим вдоль побережья Гренландии. Члены команды Геральда взошли на Октавиус и обнаружили застывшие от холода тела экипажа и пассажиров. Капитан корабля был найден у себя в каюте, в середине заполнения журнала, на котором стоял 1762 г. Согласно легенде капитан поспорил, что быстро вернется в Англию по Восточному пути, но корабль застрял во льдах.

2. Джойта 

Этот корабль нашли пустым в южной части Тихого океана в 1955 г. Он направлялся к островам Токелау, когда что-то случилось. Прошло уже несколько часов, когда была снаряжена спасательная команда. Корабль, однако, обнаружили, через 5 недель. На судне не было пассажиров, команды, груза и спасательных шлюпок, а один бок был серьезно поврежден. После более тщательного исследования оказалось, что радиоволна Джойты была настроена на сигнал бедствия, а на палубе нашли сумку врача и несколько кровавых повязок. Никого из команды так больше и не увидели, и тайна не была раскрыта. 

3. Леди Лавибонд 

Капитан корабля Симон Пил только что женился и решил поехать в круиз, чтобы отпраздновать это событие. С собой он взял свою жену, несмотря на старые приметы моряков о том, что женщина на корабле к несчастью, и отправился 13 февраля 1748 г. К несчастью для Пила, его первый помощник также был влюблен в его жену и от ревности и злости повел корабль прямо на песчаную отмель. Леди Лавибонд затонула, потянув за собой всех, кто был на борту. По легенде со времени кораблекрушения судно видели возле Кента каждые 50 лет. 

4. Мария Целеста 

Мария Целеста – торговое судно, брошенное командой и плывущее по Атлантическому океану. Корабль находился в пригодных условиях с поднятыми парусами и полным запасом еды. Но все его шлюпки, журнал капитана и, что более важно, команда таинственно исчезли. Не было признаков борьбы, а весь алкоголь и вещи команды оставались нетронутыми, что исключает пиратов. Самой вероятной теорией является то, что шторм или технические неполадки заставили команду покинуть корабль. 

5. Летучий Голландец 

В морском фольклоре нет корабля-призрака более известного, чем Летучий Голландец. Впервые корабль упоминался в 1700 е гг в книге Джорджа Бэррингтона «Путешествие к гавани Ботани». Согласно истории, Летучий Голландец был судном из Амстердама. Капитаном являлся Ван дер Декен. Корабль направлялся в Ост-Индию, когда его настиг шторм возле мыса Доброй Надежды. Полный решимости продолжить путь, Ван дер Декен сошел с ума, убил своего первого помощника и поклялся пересечь мыс. Несмотря на его усилия, корабль потонул, и, как гласит легенда, капитан и его призрачный корабль обречены скитаться по морям вечно.

6. Бэйчимо

Этот стальной грузовой пароход был покинут и дрейфовал по морям возле Аляски на протяжении 40 лет. Корабль принадлежал компании Гудзон Бэй. Был запущен на воду в 1920е гг, перевозил шкуры и меха. Но в 1931 г Бэйчимо оказался в ловушке льдов возле Аляски. После нескольких попыток пробить лед команда покинула корабль. В сильный шторм корабль вырвался из ловушки, но был сильно поврежден, и компания решила оставить его. Удивительно, но Бэйчимо не затонул, а продолжил плавать еще 38 лет возле Аляски. Корабль стал чем-то вроде местной легенды. В последний раз его видели в 1969 г, снова замершим посреди льдов.

7. Кэрролл А. Диринг

Этот корабль проплывал возле мыса Гаттерас, штат Северная Каролина, в 1921 г. Судно только вернулось с торговой поездки из Южной Африки. Оно село на мель в Даймонд Шоулз, области, в которой очень часто случались кораблекрушения. Когда подоспела помощь, обнаружилось, что корабль пуст. Не было навигационного оборудования и бортового журнала, а также 2 шлюпок. После тщательного исследования оказалось, что почти в то же время таинственно исчезли еще несколько кораблей. По мнению официальных лиц, это либо дело рук пиратов, либо какой-то террористической организации.

8. Уранг Медан

История Уранг Медан началась в 1947 г, когда 2 американских корабля получили сигнал бедствия возле берегов Малайзии. Вызывающий представился членом команды Уранг Медан, голландского судна, и предположительно сообщил, что капитан и остальные члены команды умерли или умирали. Речь человека становилась все неразборчивей, пока не пропала со словами я умираю. Корабли быстро поплыли на помощь. Когда они прибыли, то обнаружили, что само судно было нетронутым, однако вся команда, включая пса, была мертва, их тела и лица застыли в ужасных позах и выражениях, а многие указывали пальцем на что-то невидимое глазу. Прежде чем спасатели смогли разобраться, корабль загорелся. Самой популярной теорией смерти команды является то, что корабль перевозил нитроглицерин без специальной упаковки, и он просочился в воздух.

9. СС Валенсия

Это пассажирский пароход, затонувший у берегов Ванкувера в 1906 г. Судно попало в шторм возле мыса Мендочино, сбившись с курса, напоролось на риф и стало пропускать воду. Команда быстро приступила к спуску спасательных шлюпок, хвативших на 108 пассажиров, но некоторые из лодок опрокинулись, а одна и вовсе исчезла. В конце концов Валенсия затонула, и выжило всего лишь 37 человек. Пять месяцев спустя один рыбак утверждал, что он обнаружил шлюпку с 8 скелетами в близлежащей пещере. Были организованы поиски, но ничего так и не нашли.

10. Калеуче

Одна из самых известных легенд Чили описывает Калеуче как призрачный корабль, появляющийся каждую ночь возле берегов острова Чилое. Согласно легенде, корабль перевозит души людей, погибших в море. Те, кто его видел, говорят, что он очень красивый и яркий и всегда сопровождается звуками музыки и смехом людей. Появившись на несколько секунд, он снова исчезает или уходит под воду. Говорят, души на корабле обретают ту жизнь, которая у них была раньше.

10 неожиданных использований микроволновки

1. Чтобы освежить аромат молотых специй и приправ, разогрейте их на полной мощности тридцать секунд.

2. Если завернуть черствый хлеб в бумажную салфетку и прогреть его на полной мощности одну минуту, хлеб снова станет как свежий.

3. Миндаль легко чистится, если положить его в кипящую воду и прогреть тридцать секунд на полной мощности.

4. Грецкие орехи легко очистить от кожуры, прогрев их в воде четыре - пять минут на полной мощности.

5. Апельсин или грейпфрут легко очистить от белой мякоти, если их прогреть в течение тридцати секунд на полной мощности.

6. В микроволновке легко и быстро можно высушить цедру апельсинов и грейпфрутов. 
Выложите ее на бумажные салфетки и прогрейте на полной мощности две минуты. Во время прогревания цедру нужно перемешивать. 
После остывания она становится сухой и ломкой. Храните сушеную цедру в плотно закрытой посуде.

7. Микроволновая печь поможет выдавить сок из лимона или апельсина практически до капельки даже при очень толстой кожуре цитрусовых. Прогрейте фрукты несколько минут в микроволновке, дайте остыть и вы с легкостью выжмите из них сок.

8. В микроволновке можно сушить на зиму зелень, овощи, а также сухарики и орехи.

9. Можно растопить засахарившийся мед за 1-2 минуты.

10. В СВЧ можно выбить въевшийся запах из разделочных досок – их нужно вымыть, натереть лимоном и «прожарить» в микроволновке.

30 привычек, от которых нужно отказаться

1. Терпеть то, что тебе не нравится.

2. Общаться с людьми, которые убивают твою самооценку

3. Думать о том, что скажут другие.

4. Пытаться держать все под контролем.

5. Плыть по течению и выбирать путь наименьшего сопротивления.

6. Держать свое мнение и все чувства при себе.

7. Бояться рисковать.

8. Думать только о других, а не о себе.

9. Стараться понравиться всем.

10. Забывать о близких и родителях.

11. Проводить все свободное время в четырех стенах.

12. Постоянно спешить.

13. Осуждать себя.

14. Бояться ошибок.

15. Говорить «я не могу» и настраивать себя на неудачу.

16. Сравнивать себя с другими.

17. Зацикливаться на прошлом.

18. Думать только о будущем.

19. Жаловаться на жизнь.

20. Держать в себе обиду.

21. Покупать и хранить ненужные вещи.

22. Делать все самостоятельно.

23. Пытаться быть совершенной.

24. Перекладывать ответственность на других.

25. Давать обещания, которые не сможешь сдержать.

26. Думать о плохом.

27. Стесняться.

28. Повторять свои ошибки.

29. Завидовать.

30. Хмуриться.

Самые сильные фотографии последних 100 лет

Три сестры, три "отрезка" времени, три фото...

Ветеран, около танка т34-85, на котором он воевал во время Великой Отечественной Войны...

Собака по имени "Leao" сидящая в течение двух дней подряд у могилы ее владельца, который погиб в жутких оползнях около Rio de Janiero 15 января 2011.

Джон Ф. Кеннеди младший приветствует гроб своего отца...

Собака воссоединилась с своим владельцем после цунами в Японии в 2011.

Священник Луис Падильо и солдат, раненный огнем снайпера во время восстания в Венесуэле.

Австралиец Скотт Джонс целует свою канадскую подругу Алекс Томас.  Бунты, Ванкувер, Британская Колумбия. Канадцы бунтовали после того, как спортивная команда Vancouver Canucks потеряла Кубок Стэнли...

Мать и сын в Конкорд, Алабама, около их дома, который был полностью разрушен торнадо в апреле 2011.

Пожарный дает воду коале во время лесных пожаров, Виктория, Австралия, 2009.

Таниша Блевин, 5 лет, держит за руку пострадавшую от урагана Катрина, Ниту Лагард, 105 лет, Новый Орлеан.

Кричайщий человек... Он  смотрит семейный альбом, которы нашел в щебне его старого дома после землетрясения в Сычуани.

Молодой пацифист Джейн Роуз Кэсмир, с цветком на штыках охранников в Пентагоне во время протеста против войны во Вьетнаме 21 октября 1967.

Гарольд Виттльз (Harold Whittles) слышит впервые с тех пор, как доктор ставит ему слуховой аппарат

Хелен Фишер целует катафалк, перевозящий тело ее 20-летнего кузена, рядового Дугласа Халлидея.

Заключенный Второй мировой войны, освобожденный Советским Союзом, воссоединение с его дочерью. Ребенок первый раз видит отца...

Восьмилетний Кристиан принимает флаг, во время поминальной службы по его отцу. Который был убит в патруле в Ираке, всего за несколько недель до того, как он был должен возвратиться домой.

Рассказ жены погибшего пожарника

Очень советую прочитать это рассказ. Это реальная история, которая никого не оставит равнодушным.

Всем, кто интересуется темой Чернобыльской катастрофы. 

Монолог жены пожарного, погибшего при тушении АЭС.

"Я не знаю, о чем рассказывать... О смерти или о любви? Или это одно и

то же... О чем?

... Мы недавно поженились. Еще ходили по улице и держались за руки,

даже если в магазин шли... Я говорила ему: "Я тебя люблю". Но я еще не

знала, как я его любила... Не представляла... Жили мы в общежитии пожарной

части, где он служил. На втором этаже. И там еще три молодые семьи, на всех

одна кухня. А внизу, на первом этаже стояли машины. Красные пожарные машины.

Это была его служба. Всегда я в курсе: где он, что с ним? Среди ночи слышу

какой-то шум. Выглянула в окно. Он увидел меня: "Закрой форточки и ложись

спать. На станции пожар. Я скоро буду".

Самого взрыва я не видела. Только пламя. Все, словно светилось... Все

небо... Высокое пламя. Копоть. Жар страшный. А его все нет и нет. Копоть от

того, что битум горел, крыша станции была залита битумом. Ходили, потом

вспоминал, как по смоле. Сбивали пламя. Сбрасывали горящий графит ногами...

Уехали они без брезентовых костюмов, как были в одних рубашках, так и

уехали. Их не предупредили, их вызвали на обыкновенный пожар...

Четыре часа... Пять часов... Шесть... В шесть мы с ним собирались ехать

к его родителям. Сажать картошку. От города Припять до деревни Сперижье, где

жили его родители, сорок километров. Сеять, пахать... Его любимые работы...

Мать часто вспоминала, как не хотели они с отцом отпускать его в город, даже

новый дом построили. Забрали в армию. Служил в Москве в пожарных войсках, и

когда вернулся: только в пожарники! Ничего другого не признавал. (Молчит.)

Иногда будто слышу его голос... Живой... Даже фотографии так на меня не

действуют, как голос. Но он никогда меня не зовет... И во сне... Это я его

зову...

Семь часов... В семь часов мне передали, что он в больнице. Я побежала,

но вокруг больницы уже стояла кольцом милиция, никого не пускали. Одни

машины "Скорой помощи" заезжали. Милиционеры кричали: машины зашкаливают, не

приближайтесь. Не одна я, все жены прибежали, все, у кого мужья в эту ночь

оказались на станции. Я бросилась искать свою знакомую, она работала врачом

в этой больнице. Схватила ее за халат, когда она выходила из машины:

"Пропусти меня!" - "Не могу! С ним плохо. С ними со всеми плохо". Держу ее:

"Только посмотреть". "Ладно, - говорит, - тогда бежим. На

пятнадцать-двадцать минут". Я увидела его... Отекший весь, опухший... Глаз

почти нет... "Надо молока. Много молока! - сказала мне знакомая. - Чтобы они

выпили хотя бы по три литра". - "Но он не пьет молоко". - "Сейчас будет

пить". Многие врачи, медсестры, особенно санитарки этой больницы через

какое-то время заболеют... Умрут... Но никто тогда этого не знал...

В десять утра умер оператор Шишенок... Он умер первым... В первый

день... Мы узнали, что под развалинами остался второй - Валера Ходемчук. Так

его и не достали. Забетонировали. Но мы еще не знали, что они все -

первые...

Спрашиваю: "Васенька, что делать?" - "Уезжай отсюда! Уезжай! У тебя

будет ребенок". А я - беременная. Но как я его оставлю? Просит: "Уезжай!

Спасай ребенка!" - "Сначала я должна принести тебе молоко, а потом решим".

Прибегает моя подруга Таня Кибенок... Ее муж в этой же палате... С ней

ее отец, он на машине. Мы садимся и едем в ближайшую деревню за молоком.

Где-то три километра за городом... Покупаем много трехлитровых банок с

молоком... Шесть - чтобы хватило на всех... Но от молока их страшно рвало...

Все время теряли сознание, им ставили капельницы. Врачи почему-то твердили,

что они отравились газами, никто не говорил о радиации. А город заполнился

военной техникой, перекрыли все дороги... Перестали ходить электрички,

поезда... Мыли улицы каким-то белым порошком... Я волновалась, как же мне

завтра добраться в деревню, чтобы купить ему парного молока? Никто не

говорил о радиации... Только военные ходили в респираторах... Горожане несли

хлеб из магазинов, открытые кульки с булочками... Пирожные лежали на

лотках...

Вечером в больницу не пропустили... Море людей вокруг... Я стояла

напротив его окна, он подошел и что-то мне кричал. Так отчаянно! В толпе

кто-то расслышал: их увозят ночью в Москву. Жены сбились все в одну кучу.

Решили: поедем с ними. Пустите нас к нашим мужьям! Не имеете права! Бились,

царапались. Солдаты, уже стояли солдаты, нас отталкивали. Тогда вышел врач и

подтвердил, что они полетят на самолете в Москву, но нам нужно принести им

одежду, - та, в которой они были на станции, сгорела. Автобусы уже не

ходили, и мы бегом через весь город. Прибежали с сумками, а самолет уже

улетел... Нас специально обманули... Чтобы мы не кричали, не плакали...

Ночь... По одну сторону улицы автобусы, сотни автобусов (уже готовили

город к эвакуации), а по другую сторону - сотни пожарных машин. Пригнали

отовсюду. Вся улица в белой пене... Мы по ней идем... Ругаемся и плачем...

По радио объявили, что, возможно, город эвакуируют на три-пять дней,

возьмите с собой теплые вещи и спортивные костюмы, будете жить в лесах. В

палатках. Люди даже обрадовались: на природу! Встретим там Первое мая.

Необычно. Готовили в дорогу шашлыки... Брали с собой гитары, магнитофоны...

Плакали только те, чьи мужья пострадали.

Не помню дороги... Будто очнулась, когда увидела его мать: "Мама, Вася

в Москве! Увезли специальным самолетом!" Но мы досадили огород (а через

неделю деревню эвакуируют!) Кто знал? Кто тогда это знал? К вечеру у меня

открылась рвота. Я - на шестом месяце беременности. Мне так плохо... Ночью

сню, что он меня зовет, пока он был жив, звал меня во сне: "Люся! Люсенька!"

А когда умер, ни разу не позвал. Ни разу... (Плачет.) Встаю я утром с

мыслью, что поеду в Москву. Сама... "Куда ты такая?" - плачет мать. Собрали

в дорогу и отца. Он снял со сберкнижки деньги, которые у них были. Все

деньги.

Дороги не помню... Дорога опять выпала из памяти... В Москве у первого

милиционера спросили, в какой больнице лежат чернобыльские пожарники, и он

нам сказал, я даже удивилась, потому что нас пугали: государственная тайна,

совершенно секретно.

Шестая больница - на "Щукинской"...

В эту больницу, специальная радиологическая больница, без пропусков не

пускали. Я дала деньги вахтеру, и тогда она говорит: "Иди". Кого-то опять

просила, молила... И вот сижу в кабинете у заведующей радиологическим

отделением - Ангелины Васильевны Гуськовой. Тогда я еще не знала, как ее

зовут, ничего не запоминала... Я знала только, что должна увидеть его...

Она сразу меня спросила:

- У вас есть дети?

Как я признаюсь?! И уже понимаю, что надо скрыть мою беременность. Не

пустит к нему! Хорошо, что я худенькая, ничего по мне незаметно.

- Есть. - Отвечаю.

- Сколько?

Думаю: "Надо сказать, что двое. Если один - все равно не пустит".

- Мальчик и девочка.

- Раз двое, то рожать, видно, больше не придется. Теперь слушай:

центральная нервная система поражена полностью, костный мозг поражен

полностью...

"Ну, ладно, - думаю, - станет немножко нервным".

- Еще слушай: если заплачешь - я тебя сразу отправлю. Обниматься и

целоваться нельзя. Близко не подходить. Даю полчаса.

Но я знала, что уже отсюда не уйду. Если уйду, то с ним. Поклялась

себе!

Захожу... Они сидят на кровати, играют в карты и смеются.

- Вася! - кричат ему.

Поворачивается:

- О, братцы, я пропал! И здесь нашла!

Смешной такой, пижама на нем сорок восьмого размера, а у него -

пятьдесят второй. Короткие рукава, короткие штанишки. Но опухоль с лица уже

сошла... Им вливали какой-то раствор...

- А чего это ты вдруг пропал? - Спрашиваю.

И он хочет меня обнять.

- Сиди-сиди, - не пускает его ко мне врач. - Нечего тут обниматься.

Как-то мы это в шутку превратили. И тут уже все сбежались, и из других

палат тоже. Все наши. Из Припяти. Их же двадцать восемь человек самолетом

привезли. Что там? Что там у нас в городе. Я отвечаю, что началась

эвакуация, весь город увозят на три или пять дней. Ребята молчат, а было там

две женщины, одна из них, на проходной в день аварии дежурила, и она

заплакала:

- Боже мой! Там мои дети. Что с ними?

Мне хотелось побыть с ним вдвоем, ну, пусть бы одну минуточку. Ребята

это почувствовали, и каждый придумал какую-то причину, и они вышли в

коридор. Тогда я обняла его и поцеловала. Он отодвинулся:

- Не садись рядом. Возьми стульчик.

- Да, глупости все это, - махнула я рукой. - А ты видел, где произошел

взрыв? Что там? Вы ведь первые туда попали...

- Скорее всего, это вредительство. Кто-то специально устроил. Все наши

ребята такого мнения.

Тогда так говорили. Думали.

На следующий день, когда я пришла, они уже лежали по одному, каждый в

отдельной палате. Им категорически запрещалось выходить в коридор. Общаться

друг с другом. Перестукивались через стенку... Точка-тире, точка-тире...

Врачи объяснили это тем, что каждый организм по-разному реагирует на дозы

облучения, и то, что выдержит один, другому не под силу. Там, где они

лежали, зашкаливали даже стены. Слева, справа и этаж под ними... Там всех

выселили, ни одного больного... Под ними и над ними никого...

Три дня я жила у своих московских знакомых. Они мне говорили: бери

кастрюлю, бери миску, бери все, что надо... Я варила бульон из индюшки, на

шесть человек. Шесть наших ребят... Пожарников... Из одной смены... Они все

дежурили в ту ночь: Ващук, Кибенок, Титенок, Правик, Тищура. В магазине

купила им всем зубную пасту, щетки, мыло. Ничего этого в больнице не было.

Маленькие полотенца купила... Я удивляюсь теперь своим знакомым, они,

конечно, боялись, не могли не бояться, уже ходили всякие слухи, но все равно

сами мне предлагали: бери все, что надо. Бери! Как он? Как они все? Они

будут жить? Жить... (Молчит). Встретила тогда много хороших людей, я не всех

запомнила... Мир сузился до одной точки... Укоротился... Он... Только он...

Помню пожилую санитарку, которая меня учила: "Есть болезни, которые не

излечиваются. Надо сидеть и гладить руки".

Рано утром еду на базар, оттуда к своим знакомым, варю бульон. Все

протереть, покрошить... Кто-то просил: "Привези яблочко". С шестью

полулитровыми баночками... Всегда на шестерых! В больницу... Сижу до вечера.

А вечером - опять в другой конец города. Насколько бы меня так хватило? Но

через три дня предложили, что можно жить в гостинице для медработников, на

территории самой больницы. Боже, какое счастье!!

- Но там нет кухни. Как я буду им готовить?

- Вам уже не надо готовить. Их желудки перестают воспринимать еду.

Он стал меняться - каждый день я встречала другого человека... Ожоги

выходили наверх... Во рту, на языке, щеках - сначала появились маленькие

язвочки, потом они разрослись... Пластами отходила слизистая... Пленочками

белыми... Цвет лица... Цвет тела... Синий... Красный... Серо-бурый... А оно

такое все мое, такое любимое! Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И

даже пережить... Спасало то, что все это происходило мгновенно; некогда было

думать, некогда было плакать.

Я любила его! Я еще не знала, как я его любила! Мы только поженились...

Идем по улице. Схватит меня на руки и закружится. И целует, целует. Люди

идут мимо, и все улыбаются...

Клиника острой лучевой болезни - четырнадцать дней... За четырнадцать

дней человек умирает...

В гостинице в первый же день дозиметристы меня замеряли. Одежда, сумка,

кошелек, туфли, - все "горело". И все это тут же у меня забрали. Даже нижнее

белье. Не тронули только деньги. Взамен выдали больничный халат пятьдесят

шестого размера, а тапочки сорок третьего. Одежду, сказали, может, привезем,

а, может, и нет, навряд ли она поддастся "чистке". В таком виде я и

появилась перед ним. Испугался: "Батюшки, что с тобой?" А я все-таки

ухитрялась варить бульон. Ставила кипятильник в стеклянную банку... Туда

бросала кусочки курицы... Маленькие-маленькие... Потом кто-то отдал мне свою

кастрюльку, кажется, уборщица или дежурная гостиницы. Кто-то - досочку, на

которой я резала свежую петрушку. В больничном халате сама я не могла

добраться до базара, кто-то мне эту зелень приносил. Но все бесполезно, он

не мог даже пить... Проглотить сырое яйцо... А мне хотелось достать

что-нибудь вкусненькое! Будто это могло помочь. Добежала до почты: "Девочки,

- прошу, - мне надо срочно позвонить моим родителям в Ивано-Франковск. У

меня здесь умирает муж". Почему-то они сразу догадались, откуда я и кто мой

муж, моментально соединили. Мой отец, сестра и брат в тот же день вылетели

ко мне в Москву. Они привезли мои вещи. Деньги.

Девятого мая... Он всегда мне говорил: "Ты не представляешь, какая

красивая Москва! Особенно на День Победы, когда салют. Я хочу, чтобы ты

увидела". Сижу возле него в палате, открыл глаза:

- Сейчас день или вечер?

- Девять вечера.

- Открывай окно! Начинается салют!

Я открыла окно. Восьмой этаж, весь город перед нами! Букет огня

взметнулся в небо.

- Вот это да!

- Я обещал тебе, что покажу Москву. Я обещал, что по праздникам буду

всю жизнь дарить цветы...

Оглянулась - достает из-под подушки три гвоздики. Дал медсестре деньги

- и она купила.

Подбежала и целую:

- Мой единственный! Любовь моя!

Разворчался:

- Что тебе приказывают врачи? Нельзя меня обнимать! Нельзя целовать!

Мне не разрешали его обнимать... Но я... Я поднимала и сажала его...

Перестилала постель... Ставила градусник... Приносила и уносила судно... Всю

ночь сторожила рядом...

Хорошо, что не в палате, а в коридоре... У меня закружилась голова, я

ухватилась за подоконник... Мимо шел врач, он взял меня за руку. И

неожиданно:

- Вы беременная?

- Нет-нет! - Я так испугалась, чтобы нас кто-нибудь не услышал.

- Не обманывайте, - вздохнул он.

Я так растерялась, что не успела его ни о чем попросить.

Назавтра меня вызывают к заведующей:

- Почему вы меня обманули? - спросила она.

- Не было выхода. Скажи я правду - отправили бы домой. Святая ложь!

- Что вы наделали!!

- Но я с ним...

Всю жизнь буду благодарна Ангелине Васильевне Гуськовой. Всю жизнь!

Другие жены тоже приезжали, но их уже не пустили. Были со мной их

мамы... Мама Володи Правика все время просила Бога: "Возьми лучше меня".

Американский профессор, доктор Гейл... Это он делал операцию по

пересадке костного мозга... Утешал меня: надежда есть, маленькая, но есть.

Такой могучий организм, такой сильный парень! Вызвали всех его

родственников. Две сестры приехали из Беларуси, брат из Ленинграда, там

служил. Младшая Наташа, ей было четырнадцать лет, очень плакала и боялась.

Но ее костный мозг подошел лучше всех... (Замолкает.) Я уже могу об этом

рассказывать... Раньше не могла... Я десять лет молчала... Десять лет.

(Замолкает.)

Когда он узнал, что костный мозг берут у его младшей сестрички, наотрез

отказался: "Я лучше умру. Не трогайте ее, она маленькая". Старшей сестре

Люде было двадцать восемь лет, она сама медсестра, понимала, на что идет.

"Только бы он жил", - говорила она. Я видела операцию. Они лежали рядышком

на столах... Там большое окно в операционном зале. Операция длилась два

часа... Когда кончили, хуже было Люде, чем ему, у нее на груди восемнадцать

проколов, тяжело выходила из-под наркоза. И сейчас болеет, на

инвалидности... Была красивая, сильная девушка. Замуж не вышла... А я тогда

металась из одной палаты в другую, от него - к ней. Он лежал уже не в

обычной палате, а в специальной барокамере, за прозрачной пленкой, куда

заходить не разрешалось. Там такие специальные приспособления есть, чтобы,

не заходя под пленку, вводить уколы, ставить катэтор... Но все на липучках,

на замочках, и я научилась ими пользоваться... Отсовывать... И пробираться к

нему... Возле его кровати стоял маленький стульчик... Ему стало так плохо,

что я уже не могла отойти, ни на минуту. Звал меня постоянно: "Люся, где ты?

Люсенька!" Звал и звал... Другие барокамеры, где лежали наши ребята,

обслуживали солдаты, потому что штатные санитары отказались, требовали

защитной одежды. Солдаты выносили судно. Протирали полы, меняли постельное

белье... Все делали... Откуда там появились солдаты? Не спрашивала... Только

он... Он... А каждый день слышу: умер, умер... Умер Тищура. Умер Титенок.

Умер... Как молотком по темечку...

Стул двадцать пять - тридцать раз в сутки... С кровью и слизью... Кожа

начала трескаться на руках, ногах... Все покрылось волдырями... Когда он

ворочал головой, на подушке оставались клочья волос... Я пыталась шутить:

"Даже удобно. Не надо носить расческу". Скоро их всех постригли. Его я

стригла сама. Я все хотела ему делать сама. Если бы я могла выдержать

физически, то я все двадцать четыре часа не ушла бы от него. Мне каждую

минутку было жалко... Минутку и то жалко... (Долго молчит.) Приехал мой брат

и испугался: "Я тебя туда не пущу!" А отец говорит ему: "Такую разве не

пустишь? Да она в окно влезет! По пожарной лестнице!"

Отлучилась... Возвращаюсь - на столике у него апельсин... Большой, не

желтый, а розовый. Улыбается: "Меня угостили. Возьми себе". А медсестра

через пленочку машет, что нельзя этот апельсин есть. Раз возле него уже

какое-то время полежал, его не то, что есть, к нему прикасаться страшно.

"Ну, съешь, - просит. - Ты же любишь апельсины". Я беру апельсин в руки. А

он в это время закрывает глаза и засыпает. Ему все время давали уколы, чтобы

он спал. Наркотики. Медсестра смотрит на меня в ужасе... А я? Я готова

сделать все, чтобы он только не думал о смерти... И о том, что болезнь его

ужасная, что я его боюсь... Обрывок какого-то разговора... У меня в

памяти... Кто-то увещевает: "Вы должны не забывать: перед вами уже не муж,

не любимый человек, а радиоактивный объект с высокой плотностью заражения.

Вы же не самоубийца. Возьмите себя в руки". А я как умалишенная: "Я его

люблю! Я его люблю!" Он спал, я шептала: "Я тебя люблю!" Шла по больничному

двору: "Я тебя люблю!" Несла судно: "Я тебя люблю!" Вспоминала, как мы с ним

раньше жили... В нашем общежитии... Он засыпал ночью только тогда, когда

возьмет меня за руку. У него была такая привычка: во сне держать меня за

руку... Всю ночь...

А в больнице я возьму его за руку и не отпускаю...

Ночь. Тишина. Мы одни. Посмотрел на меня внимательно-внимательно и

вдруг говорит:

- Так хочу увидеть нашего ребенка. Какой он?

- А как мы его назовем?

- Ну, это ты уже сама придумаешь...

- Почему я сама, если нас двое?

- Тогда, если родится мальчик, пусть будет Вася, а если девочка -

Наташка.

- Как это Вася? У меня уже есть один Вася. Ты! Мне другого не надо.

Я еще не знала, как я его любила! Он... Только он... Как слепая! Даже

не чувствовала толчков под сердцем... Хотя была уже на шестом месяце... Я

думала, что он внутри меня мой маленький, и он защищен...

О том, что ночую у него в барокамере, никто из врачей не знал. Не

догадывался... Пускали меня медсестры. Первое время тоже уговаривали: "Ты -

молодая. Что ты надумала? Это уже не человек, а реактор. Сгорите вместе". Я,

как собачка, бегала за ними... Стояла часами под дверью. Просила-умоляла...

И тогда они: "Черт с тобой! Ты - ненормальная". Утром перед восьмью часами,

когда начинался врачебный обход, показывают через пленку: "Беги!". На час

сбегаю в гостиницу. А с девяти утра до девяти вечера у меня пропуск. Ноги у

меня до колен посинели, распухли, настолько я уставала...

Пока я с ним... Этого не делали... Но, когда уходила, его

фотографировали... Одежды никакой. Голый. Одна легкая простыночка поверх. Я

каждый день меняла эту простыночку, а к вечеру она вся в крови. Поднимаю

его, и у меня на руках остаются кусочки его кожи, прилипают. Прошу:

"Миленький! Помоги мне! Обопрись на руку, на локоть, сколько можешь, чтобы я

тебе постель разгладила, не покинула наверху шва, складочки". Любой шовчик -

это уже рана на нем. Я срезала себе ногти до крови, чтобы где-то его не

зацепить. Никто из медсестер не мог подойти, прикоснуться, если что-нибудь

нужно, зовут меня. И они фотографировали... Говорили, для науки. А я бы их

всех вытолкнула оттуда! Кричала бы! Била! Как они могут! Все мое... Все

любимое... Если бы я могла их туда не пустить! Если бы...

Выйду из палаты в коридор... И иду на стенку, на диван, потому что я их

не вижу. Говорю дежурной медсестре: "Он умирает". - Она мне отвечает: "А что

ты хочешь? Он получил тысяча шестьсот рентген, а смертельная доза четыреста.

Ты сидишь возле реактора". Все мое... Все любимое.

Когда они все умерли, в больнице сделали ремонт... Стены скоблили,

взорвали паркет и вынесли... Столярку.

Дальше... Последнее... Помню вспышками... Обрыв...

Ночь сижу возле него на стульчике... В восемь утра: "Васенька, я пойду.

Я немножко отдохну". Откроет и закроет глаза - отпустил. Только дойду до

гостиницы, до своей комнаты, лягу на пол, на кровати лежать не могла, так

все болело, как уже стучит санитарка: "Иди! Беги к нему! Зовет беспощадно!"

А в то утро Таня Кибенок так меня просила, молила: "Поедем со мной на

кладбище. Я без тебя не смогу". В то утро хоронили Витю Кибенка и Володю

Правика... С Витей они были друзья... Мы дружили семьями... За день до

взрыва вместе сфотографировались у нас в общежитии. Такие они наши мужья там

красивые! Веселые! Последний день нашей той жизни... Такие мы счастливые!

Вернулась с кладбища, быстренько звоню на пост медсестре: "Как он там?"

- "Пятнадцать минут назад умер". Как? Я всю ночь у него. Только на три часа

отлучилась! Стала у окна и кричала: "Почему? За что?" Смотрела на небо и

кричала... На всю гостиницу... Ко мне боялись подойти... Опомнилась:

напоследок его увижу! Увижу! Скатилась с лестницы... Он лежал еще в

барокамере, не увезли... Последние слова его: "Люся! Люсенька!" - "Только

отошла. Сейчас прибежит", - успокоила медсестра. Вздохнул и затих...

Уже я от него не оторвалась... Шла с ним до гроба... Хотя запомнила не

сам гроб, а большой полиэтиленовый пакет... Этот пакет... В морге спросили:

"Хотите, мы покажем вам, во что его оденем". Хочу! Одели в парадную форму,

фуражку наверх на грудь положили. Обуть не обули, не подобрали обувь, потому

что ноги распухли... Парадную форму тоже разрезали, натянуть не могли,

целого тела уже не было... Все - рана... В больнице последние два дня...

Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, тело от нее отошло...

Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот... Захлебывался своими

внутренностями... Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него

выгребаю... Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить...

Это все такое родное... Такое любимое... Ни один размер обуви невозможно

было натянуть... Положили в гроб босого...

На моих глазах... В парадной форме его засунули в целлофановый мешок и

завязали... И этот мешок уже положили в деревянный гроб... А гроб еще одним

мешком обвязали... Целлофан прозрачный, но толстый, как клеенка... И уже все

это поместили в цинковый гроб... Втиснули... Одна фуражка наверху

осталась...

Съехались все... Его родители, мои родители... Купили в Москве черные

платки... Нас принимала чрезвычайная комиссия. И всем говорила одно и то же,

что отдать вам тела ваших мужей, ваших сыновей мы не можем, они очень

радиоактивные и будут похоронены на московском кладбище особым способом. В

запаянных цинковых гробах, под бетонными плитками. И вы должны этот документ

подписать... Если кто-то возмущался, хотел увезти гроб на родину, его

убеждали, что они, мол, герои и теперь семье уже не принадлежат. Они уже

государственные люди... Принадлежат государству.

Сели в катафалк... Родственники и какие-то военные люди. Полковник с

рацией... По рации передают: "Ждите наших приказаний! Ждите!" Два или три

часа колесили по Москве, по кольцевой дороге. Опять в Москву возвращаемся...

По рации: "На кладбище въезд не разрешаем. Кладбище атакуют иностранные

корреспонденты. Еще подождите". Родители молчат... Платок у мамы черный... Я

чувствую, что теряю сознание. Со мной истерика: "Почему моего мужа надо

прятать? Он - кто? Убийца? Преступник? Уголовник? Кого мы хороним?" Мама:

"Тихо, тихо, дочечка". Гладит меня по голове... Полковник передает:

"Разрешите следовать на кладбище. С женой истерика". На кладбище нас

окружили солдаты... Шли под конвоем... И гроб несли... Никого не пустили...

Одни мы были... Засыпали моментально. "Быстро! Быстро!" - командовал офицер.

Даже не дали гроб обнять... И - сразу в автобусы... Все крадком...

Мгновенно купили и принесли обратные билеты... На следующий день. Все

время с нами был какой-то человек в штатском, с военной выправкой, не дал

даже выйти из гостиницы и купить еду в дорогу. Не дай Бог, чтобы мы с

кем-нибудь заговорили, особенно я. Как будто я тогда могла говорить, я уже

даже плакать не могла. Дежурная, когда мы уходили, пересчитала все

полотенца, все простыни... Тут же их складывала в полиэтиленовый мешок.

Наверное, сожгли... За гостиницу мы сами заплатили... За четырнадцать

суток...

Клиника лучевой болезни - четырнадцать суток... За четырнадцать суток

человек умирает...

Дома я уснула. Зашла в дом и повалилась на кровать. Я спала трое

суток... Приехала "Скорая помощь". "Нет, - сказал врач, - она не умерла. Она

проснется. Это такой страшный сон".

Мне было двадцать три года...

Я помню сон... Приходит ко мне моя умершая бабушка, в той одежде, в

которой мы ее похоронили. И наряжает елку. "Бабушка, почему у нас елка? Ведь

сейчас лето?" - "Так надо. Скоро твой Васенька ко мне придет". А он вырос

среди леса. Я помню сон. - Вася приходит в белом и зовет Наташу. Нашу

девочку, которую я еще не родила. Уже она большая. Подросла. Он подбрасывает

ее под потолок, и они смеются... А я смотрю на них и думаю, что счастье -

это так просто. Я сню... Мы бродим с ним по воде. Долго-долго идем...

Просил, наверное, чтобы я не плакала... Давал знак. Оттуда... Сверху...

(Затихает надолго.)

Через два месяца я приехала в Москву. С вокзала - на кладбище. К нему!

И там на кладбище у меня начались схватки... Только я с ним заговорила...

Вызвали "Скорую"... Рожала я у той же Ангелины Васильевны Гуськовой. Она

меня еще тогда предупредила: "Рожать приезжай к нам". На две недели раньше

срока родила...

Мне показали... Девочка... "Наташенька, - позвала я. - Папа назвал тебя

Наташенькой". На вид здоровый ребенок. Ручки, ножки... А у нее был цирроз

печени... В печени - двадцать восемь рентген... Врожденный порок сердца...

Через четыре часа сказали, что девочка умерла... И опять, что мы ее вам не

отдадим! Как это не отдадите?! Это я ее вам не отдам! Вы хотите ее забрать

для науки, а я ненавижу вашу науку! Ненавижу! Она забрала у меня сначала

его, а теперь еще хочет... Не отдам! Я похороню ее сама. Рядом с ним...

(Молчит.)

Все не те слова вам говорю... Не такие... Нельзя мне кричать после

инсульта. И плакать нельзя. Потому и слова не такие... Но скажу... Еще никто

не знает... Когда я не отдала им мою девочку... Нашу девочку... Тогда они

принесли мне деревянную коробочку: "Она - там". Я посмотрела... Ее

запеленали... Она в пеленочках... И тогда я заплакала: "Положите ее у его

ног. Скажите, что это наша Наташенька".

Там, на могилке не написано: Наташа Игнатенко... Там только его имя...

Она же была без имени, без ничего... Только душа... Душу я там и

похоронила...

Я прихожу к ним всегда с двумя букетами: один - ему, второй - на уголок

кладу ей. Ползаю у могилы на коленках... Всегда на коленках... (Бессвязно).

Я ее убила... Я... Она... Спасла... Моя девочка меня спасла, она приняла

весь радиоудар на себя, стала как бы приемником этого удара. Такая

маленькая. Крохотулечка. (Задыхаясь) Она спасла... Но я любила их двоих...

Разве... Разве можно убить любовью? Такой любовью!!... Почему это рядом?

Любовь и смерть... Вместе... Кто мне объяснит? Ползаю у могилы на

коленках... (Надолго затихает).

...В Киеве мне дали квартиру. В большом доме, где теперь живут все, кто

с атомной станции. Квартира большая, двухкомнатная, о какой мы с Васей

мечтали. А я сходила в ней с ума! В каждом углу, куда ни гляну - везде он...

Начала ремонт, лишь бы не сидеть, лишь бы забыться. И так два года... Сню

сон... Мы идем с ним, а он идет босиком... "Почему ты всегда необутый?" -

"Да потому, что у меня ничего нет". Пошла в церковь... Батюшка меня научил:

"Надо купить тапочки большого размера и положить кому-нибудь в гроб.

Написать записку - что это ему". Я так и сделала... Приехала в Москву и

сразу - в церковь. В Москве я к нему ближе... Он там лежит, на Митинском

кладбище... Рассказываю служителю, что так и так, мне надо тапочки передать.

Спрашивает: "А ведомо тебе, как это делать надо?" Еще раз объяснил... Как

раз внесли отпевать дедушку старого. Я подхожу к гробу, поднимаю накидочку и

кладу туда тапочки. "А записку ты написала?" - "Да, написала, но не указала,

на каком кладбище он лежит". - "Там они все в одном мире. Найдут его".

У меня никакого желания к жизни не было. Ночью стою у окна, смотрю на

небо: "Васенька, что мне делать? Я не хочу без тебя жить". Днем иду мимо

детского садика, стану и стою... Глядела бы и глядела на детей... Я сходила

с ума! И стала ночью просить: "Васенька, я рожу ребенка. Я уже боюсь быть

одна. Не выдержу дальше. Васенька!!" А в другой раз так попрошу: "Васенька,

мне не надо мужчины. Лучше тебя для меня нет. Я хочу ребеночка".

Мне было двадцать пять лет...

Я нашла мужчину... Я все ему открыла. Всю правду - что у меня одна

любовь, на всю жизнь... Я все ему открыла... Мы встречались, но я никогда

его в дом к себе не звала, в дом не могла... Там - Вася...

Работала я кондитером... Леплю торт, а слезы катятся... Я не плачу, а

слезы катятся... Единственное, о чем девочек просила: "Не жалейте меня.

Будете жалеть, я уйду". Я хотела быть, как все...

Принесли мне Васин орден... Красного цвета... Я смотреть на него долго

не могла... Слезы катятся...

...Родила мальчика. Андрей... Андрейка... Подруги останавливали: "Тебе

нельзя рожать", и врачи пугали: "Ваш организм не выдержит". Потом... Потом

они сказали, что он будет без ручки... Без правой ручки... Аппарат

показывал... "Ну, и что? - думала я. - Научу писать его левой ручкой". А

родился нормальный... красивый мальчик... Учится уже в школе, учится на одни

пятерки. Теперь у меня есть кто-то, кем я дышу и живу. Свет в моей жизни. Он

прекрасно все понимает: "Мамочка, если я уеду к бабушке, на два дня, ты

дышать сможешь?" Не смогу! Боюсь на день с ним разлучиться. Мы шли по

улице... И я, чувствую, падаю... Тогда меня разбил первый инсульт... Там, на

улице... "Мамочка, тебе водички дать". - "Нет, ты стой возле меня. Никуда не

уходи". И хватанула его за руку. Дальше не помню... Открыла глаза в

больнице... Но так его хватанула, что врачи еле разжали мои пальцы. У него

рука долго была синяя. Теперь выходим из дома: "Мамочка, только не хватай

меня за руку. Я никуда от тебя не уйду". Он тоже болеет: две недели в школе,

две дома с врачом. Вот так и живем. Боимся друг за друга. А в каждом углу

Вася. Его фотографии... Ночью с ним говорю и говорю... Бывает, меня во сне

попросит: "Покажи нашего ребеночка". Мы с Андрейкой приходим... А он

приводит за руку дочку... Всегда с дочкой... Играет только с ней...

Так я и живу... Живу одновременно в реальном и нереальном мире. Не

знаю, где мне лучше... (Встает. Подходит к окну). Нас тут много. Целая

улица, ее так и называют - чернобыльская. Всю свою жизнь эти люди на станции

проработали. Многие до сих пор ездят туда на вахту, теперь станцию

обслуживают вахтовым методом. Никто там не живет. У них тяжелые заболевания,

инвалидности, но работу свою не бросают, боятся даже подумать о том, что

реактор остановят. Где и кому они сегодня нужны в другом месте? Часто

умирают. Умирают мгновенно. Они умирают на ходу - шел и упал, уснул и не

проснулся. Нес медсестре цветы и остановилось сердце. Они умирают, но их

никто по-настоящему не расспросил. О том, что мы пережили... Что видели... О

смерти люди не хотят слушать. О страшном...

Но я вам рассказывала о любви... Как я любила..."

Людмила Игнатенко, жена погибшего пожарника Василия Игнатенко